Российскому предпринимательству более чем тысяча лет. Только опираясь на предпринимательство и частную инициативу, Российское государство смогло решать свои задачи, развиваться, осваивать безбрежные просторы Сибири, Средней Азии, Дальнего Востока. Недаром уже древнейший свод законов «Русская правда» ограждает жизнь купца. За его голову полагается штраф вдвое больший, чем за голову простолюдина.

Широкое развитие предпринимательства в России отвечало характеру народа России: деятельному, расчетливому, домовитому, способному к достижению своей цели. История русского предпринимательства хранит множество славных имен. В их числе и целые семьи: Строгановы, Прохоровы, Морозовы, Демидовы, Смирновы, Щукины и многие другие.

Предприимчивая и энергичная деятельность семьи Строгановых по праву становится символом российского предпринимательства в эпоху Ивана Грозного. Основатель рода Строгановых, Аника Федорович продолжил и развил солеваренное дело отца. Он усовершенствовал сольвычегодские варницы, построил новые на Кольской губе, вел обширную торговлю с иностранными купцами.

Особую роль в истории России и российского предпринимательства сыграла торговля Строгановых с народами Урала и Приуралья. В 1557 году Аника Федорович докладывает при царском дворе о выгодах этой торговли, доказывает необходимость освоения Урала и Сибири. За свои заслуги он получает от царя огромную территорию по Каме в Перми Великой. Ее осваивают уже его сыновья — Яков и Григорий: строят там крепость, города, храмы, основывают предприятия.

Еще один сын Аники — Семен становится инициатором похода Ермака в Сибирь.

Во время польско-шведской интервенции Строгановы проявляют себя как подлинные патриоты, помогают и деньгами, и людьми освобождению Руси от завоевателей, избранию русского царя Михаила Романова.

Много ярких страниц в историю российского предпринимательства вписали московские текстильные фабриканты Прохоровы. Сын основателя этой семьи Ивана Прохорова— Василии открыл в Хамовниках небольшую пивоварню. Но «пивоваренный торг томил его», «ибо невозможно желать, чтобы народ больше пил и через то разорялся:. Случай спел Василия с Федором Рязановым — знатоком ситценабивного дела, и он с радостью взялся «за богоугодное на сей раз дело». Словесного договора было достаточно для начала их совместной деятельности.

В конце 20-х годов сын Василия — Тимофей Прохоров открыл у себя на фабрике ремесленную школу, ставшую также и общеобразовательной. Из его школы вышли выдающиеся мастера ситценабивного дела. Затем он открыл городскую фабричную школу, которую постоянно финансировал, участвовал в создании попечительского комитета над тюрьмами, построил приют для детей заключенных. Он почитал богатство необходимым лишь в случае его употребления на благие дела, заботился об экономическом преуспеянии своего Отечества. Он считал, что для того, чтобы умело торговать с иностранцами, надо освоить товароведение, счетоводство, языки, математику, приучить купеческих детей к постоянству в труде, к восполнению знаний.

Во время Крымской войны тысячи раненых были благодарны Прохоровым за быструю организацию выпуска гигроскопической ваты для перевязок.

Иван Яковлевич Прохоров, представитель четвертого поколения семьи, в 1867 году учреждает «Товарищество Прохоровской мануфактуры». Он делит среди работников акции на сумму более чем 3 млн. рублей. Товарищество выделяет средства на строительство общежитий для рабочих, бань, воскресных школ. Последний директор Товарищества Николай Прохоров за заботу о рабочих был награжден в 1912 году французским правительством орденом Почетного легиона. Трехгорная мануфактура получила золотые медали на выставке в Чикаго не только за качество платков и изящество их исполнения, но и за постоянное совершенствование техники и особенное попечение о рабочих.

Брат Николая, Сергей Иванович, был одним из первых экологов. Возглавляемому им обществу содействия улучшению и развитию мануфактурной промышленности удалось установить контроль за загрязненностью Москвы-реки, выработать единые для всех нормы очистки сточных вод.

В 1918 году фабрика была национализирована, ей было присвоено имя Ф. Э. Дзержинского. Забыты времена, когда прохоровскнй текстиль триумфально шествовал по всему миру. Старые, видавшие виды стены фабрики скрывают станки, работавшие с начала века.

Другой основатель крупного рода российских предпринимателей — Петр Арсеньевич Смирнов в I860 году открыл винное дело. Он занимался скупкой вин из Закавказья, из-за границы и продажей их на отечественном рынке, кроме того, производством своей знаменитой «смирновской водки». (Под скромным названием «столовое вино» она значилась у него 4-м сортом.) С 1873 года «Товарищество Петра Смирнова» участвует в международных выставках, удостаивается многих наград и титулов, становится поставщиком Двора Его Императорского Величества. Вместе с тем, как писал тогда «.Московский листок», Петр Арсеньевич с большим вниманием относился к нуждам своих служащих и заботился о них как о близких ему людях. Из 56 домов, приобретенных Смирновым в Москве, более 40 были предназначены рабочим. Разнообразной и плодотворной была его благотворительная деятельность. Ему принадлежат крамольные для капиталиста-заводчика того времени слова: если рабочие будут плохо жить, то они будут и плохо работать. В «душевном» завещание он каждому своему низшему чину, т. е. рабочему, давал по 1000 рублен золотом.

После Октябрьской революции предприятия Смирнова были разгромлены. Старший сын Петра Смирнова — Владимир эмигрировал з США. Там он продал фирме «Хью-блайн» некоторые важные документы Товарищества, и с 1937 года она начала выпуск псевдо-Смнрнофф водки.

Правнук Алексей Борисович и праправнук Борис Алексеевич Смирновы в наши дни решили возродить дело Петра Арсеньевича Смирнова. Несмотря на то что все права производства «смирновской водки» остались у них, судиться с американской фирмой они не считают нужным: решили вытеснить ее с рынка за счет исконно высокого качества продукции. Потомки российского купечества стремятся восстановить традиции предков, и прежде всего нравственные критерии предпринимательства. Главный из них — честность и надежность партнера, или компаньона.

Славными представителями не только коммерции, но и меценатства, собирательства, внесшими огромный вклад в сокровищницу отечественного искусства, являются четверо братьев Щукиных — предпринимателей и купцов, промышленников и фабрикантов, страстных коллекционеров и ценителей искусства. Дмитрии Иванович коллекционировал в основном картины старых голландских мастеров. Иван Иванович известен как библиофил и художественный критик.

Сергей Иванович, будучи энергичным, удачливым коммерсантом, коллекционировал картины русских художников, а с 1890 года — современных французских художников—импрессионистов и постимпрессионистов. Опытный и здравый коммерсант, чувствующий будущую конъюнктуру рынка, он гениально предвосхитил и грядущее будущее искусства, которое не смогли понять и принять его искушенные современники. Сергей Иванович одним из первых стал приобретать работы Клода Моне, Эдуарда Мане, Поля Гогена, Винсента ван Гога, Анри Матисса, Пабло Пикассо, Эдгара Дега, Пьера Огюста Ренуара. Он купил 13 холстов Клода Моне, 16 полотен Гогена, 30 произведений Матисса, несколько десятков картин Пикассо. Его дом иногда называли музеем Матисса, как, впрочем, и музеем Пикассо.

После Октябрьской революции щукинская коллекция французской живописи была национализирована и стала именоваться художественной галереей Щукина, но затем передана в Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина и Ленинградский Эрмитаж. А сам Сергей Иванович эмигрировал за границу, не взяв, с собой ни единой картины. Жил в Париже. Французские художники в складчину построили ему дом, каждый презентовал ему одну из своих лучших картин. Дом Щукина стал собранием современной французской живописи.

Многие будущие российские торговцы и промышленники начинали «мальчиками» у хозяина, вырастали в служащих, подрядчиков, начинали свое дело, совершая чудеса предприимчивости, как, например, Тихонов, открывший в 1881 году в Томске шоколадные и фруктовые магазины с оборотом в миллион рублей, или Елисеев, основавший Б Америке и в России сеть своих великолепных магазинов.

О таланте, предприимчивости, потрясающей энергии и находчивости говорят судьбы крепостных купцов. В 20— 30-е годы прошлого столетия десятки таких семей выкупились на волю, уплачивая при этом помещикам гигантские по тем временам суммы. Савва Васильевич Морозов, к примеру, волю получил за 17 тыс. рублей. Выкупившись, построил ткацкую фабрику, а сын его Тимофей Саввич увеличил отцовский капитал в 10 раз! Он пошел на риск, закупив новые машины в Англии, оборудовав Никольскую мануфактуру по последнему слову техники.

Новаторами были купцы Бахрушины. Зарайский прасол Алексей Бахрушин, перебравшись в Москву чуть ли не пешком, построил кожевенный заводик. Сына выучил французскому языку, первый в Москве воздвиг на заводе кирпичную трубу и обрил бороду. Ему говорили: «Вылетишь ты в эту трубу». Долгов действительно он оставил сыновьям много. Но они под руководством матери— женщины большого ума и сильного характера — поставили дело на нош. Правнук Алексея Бахрушина основал в Москве не имевший равных в мире театральный музей. Эта благочестивая семья столько потрудилась для Москвы, сколько никакой мэрии за полвека не осилить: построили городскую больницу, огромный дом бесплатных квартир, приют для беспризорных, ремесленное училище, дом для престарелых артистов.

Это были люди могучие и в жизни, и в деле, чуткие к новому. В сердце своем хранили заветы отцов, любовь к Отечеству. Российские торговцы и промышленники на свое занятие смотрели большей частью не как на источник наживы, а как на своего рода жизненную миссию: богатство Богом дано, по нему придется отчет давать, каким путем приумножил, послужил ли чьей пользе. В России всегда считалось, что та фирма хороша, которая торгует дешевле конкурентов, но не за счет персонала. Те же предприятия, где на служащих экономили, откуда сбегали люди, называли «проходной двор», Б купеческой среде интересовались, каким путем сколочен капитал: ростовщиков, откупщиков и тех, у кого «неплатежа (кто наживался за счет обмана кредиторов), не любили. Благосостояние строилось, как правило, на нелегком, кропотливом труде, осмотрительности, самоограничении и творчестве. Именно этому учит вся история российского предпринимательства.

В 1918 году предпринимательство в нашей стране было запрещено под страхом смертной казни. К 1920 году были истреблены или бежали за границу более 100 тыс. предпринимателей. Страна лишилась важнейшего рычага экономического развития — профессиональных организаторов и руководителей производства, вдохновителей технического прогресса. Не меньшие потери претерпела и российская культура: российские предприниматели в большей мере, чем другие социальные группы, сохраняли самобытные черты и ценности национального сознания народов России и российской культуры.